Сегодня отмечается День коренных малочисленных народов. Эта дата — повод говорить о сохранении языков, культурной памяти и тех традициях, которые продолжают жить внутри народов, несмотря на изменения времени.
Убыхи — часть адыгского мира, одна из его исторических ветвей. Сегодня потомки убыхов проживают в разных странах, в том числе в России, Турции. Сам убыхский язык считается исчезнувшим: в 1992 году ушел из жизни его последний носитель Тевфик Эсенч. Тем не менее, интерес к убыхскому языку и культуре сохраняется. К этой теме обращаются исследователи и представители молодого поколения — через изучение источников, работу с текстами, переводами и современными форматами, включая цифровые площадки. Наш собеседник Инал Бак — представитель молодежи, который последовательно занимается изучением убыхского языка, истории и культурного наследия, — ведет тематический канал и работает с различными материалами.\
В этом интервью — его личный путь, практический опыт и взгляд на то, какое место убыхская линия занимает сегодня внутри адыгского пространства.
— Расскажи, пожалуйста, о себе: сколько тебе лет, где ты учишься, живешь, откуда родом, чем ты занимаешься помимо учебы.
— Меня зовут Инал, учусь в НИУ ВШЭ, живу в Москве. Родом я из Нальчика, из Кабардино-Балкарской Республики. Занимаюсь музыкой, лингвистикой и фольклором народов Западного Кавказа.
— Насколько адыгская культура присутствовала в твоей жизни с детства? Это была естественная среда или интерес пришел позже?
— Интерес к адыгской культуре появился у меня, когда я переехал в Москву и в 12 лет пошел на национальные танцы в ансамбль «Черкесия» к Анзору Хасановичу Шорову. Он внес большой вклад в мою любовь к нашему народу. Думаю, без него я бы не занимался тем, чем занимаюсь сейчас.
— Что подтолкнуло тебя к углублению в убыхский язык, культуру и историю?
— Интерес появился после того, как я впервые услышал об этом народе на занятиях танцами. Тема меня сразу захватила. После недолгих поисков в интернете я услышал убыхский язык и был поражен его звучанием и грамматикой. К тому же моя прабабушка по отцовской линии была убыхской. — Были ли люди или источники, которые особенно повлияли на твой интерес? Еще больший интерес появился после знакомства с двумя друзьями — Уарданом Эрастом и Саидом Джонуа. Они находили огромное количество интереснейших источников по всему интернету — тех, что я сам никогда бы не нашел: различные словари, тексты, мифы и легенды.
— Какие исторические или культурные аспекты убыхского народа тебя больше всего впечатляли?
Для меня стало большим открытием, что убыхи были мультилингвами. Помимо убыхского они говорили на диалектах абхазского и адыгского, а иногда знали турецкий или арабский.
— Сегодня многие убыхи проживают на территории Турции. Есть ли у тебя с ними связь? Удается ли выстраивать какие-то «мосты»?
— Основную связь с убыхами поддерживаю не я, а мой коллега и лучший друг Уардан Эраст. Он побывал в убыхских селах, познакомился там с молодежью и старшими. Через них мы узнаем интересные вещи, которые в интернете почти не встречаются.
— С чего ты начал изучение убыхского языка?
— Начал с поиска источников. Находил словари и тексты, с помощью которых делал первые шаги в изучении языка.
— С какими сложностями ты столкнулся на практике, учитывая отсутствие живых носителей?
— Одна из главных сложностей — отсутствие носителей. Убыхский обладает очень сложной грамматикой, и порой справляться с этим в одиночку крайне трудно. Большим испытанием стало также изучение диалектов и в особенности абхазского языка. Я до сих пор его изучаю — чтобы лучше понять грамматику убыхского. — Какую роль в твоем восприятии языка играет Тевфик Эсенч? Какие чувства ты испытываешь, когда слушаешь его записи? Тевфик Зейшуа (Эсенч) для меня — настоящий хранитель культуры. У него было очень тяжелое детство и непростая жизнь в целом. Несмотря на это, он сумел сохранить язык и многовековую культуру этого народа. Его записи вызывают у меня восхищение: воспроизводить такие сложные звуки и владеть труднейшей грамматикой — это огромный труд, тем более для человека преклонного возраста. — Есть ли еще исследователи или носители, которые повлияли на твое понимание языка? Жорж Чарачидзе, Ганс Фогт и Жорж Дюмезиль — настоящие спасители языка. Без их работ углубляться в убыхский было бы значительно труднее. Обладая колоссальными познаниями в лингвистике, они сохранили язык до наших дней.
— Бывают ли ситуации, когда ты встречаешь слово, но не до конца понимаешь, как оно использовалось? Как ты работаешь с материалом в таких случаях?
— Такое случается часто. Носители, со слов которых составлялись словари, иногда сами не знали семантику некоторых конструкций. В таких случаях приходится искать альтернативу в других источниках.
— Расскажи о своем канале: какой контент ты публикуешь? Как появилась идея его создать? Какая у тебя аудитория? Помогает ли канал находить новые источники?
— Канал я решил создать, чтобы привлечь больше внимания к убыхскому языку. Задача — не просто показать красоту языка, но и дать толчок другим ребятам начать его изучать. Аудитория оказалась неожиданно разнообразной: среди подписчиков — представители разных народов, что меня приятно удивило. Удается вести диалог с людьми, которым язык по-настоящему интересен; некоторые присылают ценные материалы и источники.
— Ты занимаешься музыкой. Были ли попытки связать музыкальный интерес с изучением убыхского языка?
— Несколько лет назад Уардан Эраст выпустил мелодию «Щылат», которая дала толчок обществу к углубленному изучению языка. Позже Нафедз Адиль выпустил мелодию «Лъапэрыфэ», к которой мы с Темирканом Кужей и Уардан Эрастом написали убыхский текст.
— Видишь ли ты реальные сценарии, при которых убыхский язык может начать использоваться — пусть даже в ограниченной форме?
— Честно говоря, дать точный ответ я не могу. До нас было немало попыток возродить язык, однако результатов крайне мало. Все зависит от желания и мотивации общества.
— Какую роль, на твой взгляд, может сыграть молодежь в сохранении и изучении языка?
— Молодежь, без сомнений, может сыграть огромную роль в возрождении языка. Но, возвращаясь к предыдущему вопросу, все снова упирается в желание самих ребят.
— Планируешь ли ты развивать свою деятельность дальше? Если да, то в каком направлении?
— Сейчас мы разрабатываем переводчик убыхского языка, который поможет людям лучше понять его. В будущем планируем еще активнее работать с языком и попробовать открыть школу.
— Я, как представитель убыхов, могу сказать, что ты занимаешься важным делом — в том числе вовлекая молодежь. Осознаешь ли ты значимость того, чем занимаешься? Что для тебя значит все это?
— Для меня, как и для всех активистов убыхского языка, это большой шаг — трудный в реализации, но очень важный. Я очень надеюсь, что в будущем нам удастся вернуть этот невероятный язык в живое использование. Бессонные ночи и непосильный на первый взгляд труд стоят того: мы понимаем, что вносим реальный вклад в сохранение убыхского.
Нэрис Кайхан.